В чеченском обществе усиливается тенденция к порицанию инакомыслия, усугубляющая социальное бесправие женщин и проблему семейного насилия, констатировали представители общественных организаций. По оценкам активистов, количество обращений от жертв домашнего насилия в Чечне, Дагестане и Карачаево-Черкесии ежегодно растет.

Как писал «Кавказский узел», в июле и августе вызвали резонанс случаи домашнего насилия в Ингушетии, Дагестане и Чечне. В частности, жестокое убийство двух жительниц чеченской станицы Гребенской, в котором подозревается 17-летняя родственница убитых, стало следствием недостаточного воспитания в семье, предположили пользователи соцсетей.

4 июля семилетняя ингушская девочка была госпитализирована в тяжелом состоянии. Врачи ампутировали ей часть правой руки и решили установить протез. Ребенок жил под опекой в семье тети, которой предъявлено обвинение в умышленном причинении опасного для жизни вреда здоровью.

22 июля МВД по Дагестану сообщило о задержании мачехи четырехлетней девочки, умершей после побоев. Женщина арестована, двое ее детей переданы бабушке. Пользователи соцсетей сочли излишне мягким предусмотренное законом наказание за смерть ребенка.

Количество жалоб на домашнее насилие в Чечне выросло с 2015 года втрое

Чеченская некоммерческая организация «Женщины за развитие» не располагает статистикой случаев семейного насилия в республике, однако в самой организации фиксируют ежегодно около 30 обращений за помощью в связи с домашним насилием, сообщила корреспонденту «Кавказского узла» руководитель НКО Липхан Базаева.

«По тяжелым случаям два-три раза в месяц [систематические избиения]. Изъятие детей при разводах, психологическое подавление — более системно. Но надо сказать, что судебные и исполнительные органы принимают решения в интересах [жертв], правда, с большим трудом. В этом случае помогает только стойкость самой женщины, надо, чтобы она не сдавалась, и в этой ситуации очень нужна помощь психолога», — рассказала Базаева.

По ее словам, НКО «активно включаются, как только появляется сигнал». «И многие жертвы насилия обращаются в НКО, и это действует, так как женщины получают нужную информацию и активизируют правовые органы. Очень важно включить механизм защиты и создавать стимулы у женщины для поисков этой защиты», — отметила руководитель НКО.

На случай, если жертве домашнего насилия требуется эвакуация, у организации налажены партнерские связи с кризисные центрами по всей стране, уточнила она. «В исключительных случаях мы имеем возможность обращения в кризисные центры по всей России, у нас есть сетевые связи, и они хорошо работают. Однако в кризисные центры часто обращаются не только по последствиям насилия, но и по результатам критического социального положения. Это бедствие не менее страшное для одинокой женщины с детьми», — рассказала Липхан Базаева.

По ее убеждению, «все проблемы лежат в рамках общей социальной неустроенности женщин в России». «Это отсутствие комфортных рабочих мест, позволяющих совмещать работу, воспитание и уход за детьми. Длительные перерывы в работе по уходу за ребенком ведут к потере профессионализма и, как следствие, к потере работы. В случае семейного насилия у нее нет выхода — нет дохода, нет своего жилья. Чтобы решить эти вопросы, нужен комплексный подход к женскому вопросу: в системе образования должен быть курс по гендерному просвещению, социальные программы, расширяющие возможности к независимой самореализации, например [развитие] предпринимательской активности женщин», — считает Базаева.

Руководитель одной из чеченских НКО на условии анонимности рассказала корреспонденту «Кавказского узла», что в регионе «происходят серьезные изменения в области социальных норм». «Возрастает влияние общественного мнения и давления, что подавляет любые попытки проявления свободы. В таком обществе легче проявлять насилие и оставаться безнаказанным. Есть тенденция поддерживать социальное бесправие женщин», — рассказала сотрудница НКО.

По ее словам, в 2018 году в их организацию обратились 110 женщин, пострадавших от семейного насилия. «Это в три раза больше по сравнению с 2015 годом. За этот же [2018] год, работая в школах, наши специалисты выявили более 30 детей — свидетелей насилия. Семейное насилие все еще остается проблемой за «частными» стенами. Как ее решать в нашем обществе, где есть культурные традиции, не позволяющие женщине скрыться в убежище или кризисном центре, как это делают женщины в Центральной России? <…> Недавно мы проводили круглый стол в Ингушетии и как раз поднимали эту тему, было предложено создавать такие центры при муфтиятах. Но пока не видится возможным такое решение, так как муфтият не показывал примеры справедливого разрешения семейных конфликтов, и у женщин нет доверия. Но если такая практика будет реализована, то это альтернативный вариант кризисным центрам», — рассказала руководитель НКО.

Участились обращения от жительниц Дагестана и Карачаево-Черкесии

Московский центр против насилия в отношении женщин «Анна» ежегодно фиксирует рост числа обращений за помощью от женщин, находящихся в критической жизненной ситуации, сообщила корреспонденту «Кавказского узла» специалист центра Наталия Войкова.

«Консультанты горячей линии Всероссийского телефона доверия отмечают, что с момента принятия закона о декриминализации домашнего насилия в феврале 2017 года общая ситуация в сфере домашнего насилия резко ухудшилась. Если в 2016 году на горячую линию поступило 24 195 звонков, то в 2017 году эта цифра составила 29 471, а в 2018 году – 31 190. Изменилась и динамика звонков по регионам. Так, в регионах Северного Кавказа участились звонки из Дагестана и Карачаево-Черкесии. В остальных регионах Северного Кавказа явного роста количества звонков не наблюдалось», — рассказала она.

Точной статистики преступлений, связанных с домашним насилием, нет, уточнила Наталия Войкова. «Домашнее насилие редко выходит за пределы семьи, тем более кавказской семьи. Еще реже этот тип преступлений попадает в поле зрения широкой общественности и представителей власти. Обычно лишь после того, как трагедия уже произошла», — пояснила она.

Универсальных способов решить кризисные ситуации не существует, подчеркнула специалист центра «Анна». «Именно из-за специфики региона — все решается в каждом случае индивидуально. Все зависит от семьи мужа, родительской семьи женщины, от нее самой, от того, насколько она готова к защите своих прав, и от отношения общества к этой семье», — сказала Войкова.

Журналист из Дагестана Светлана Анохина, занимающаяся проблематикой домашнего насилия, считает единственным действенным механизмом решения проблемы насилия в семье изоляцию жертвы от того, кто совершает насилие. «Либо посадить [его], либо от него сбежать — другого решения домашнего насилия не существует», — сказала корреспонденту «Кавказского узла» Светлана Анохина.

Часто жертвами становятся дети, а источником насилия может быть и женщина, добавила она. «Насилие по отношению к ребенку — это не редкий случай. Когда жертва — ребенок, он даже не может пожаловаться. Такое вскрывается неожиданно — если он ходит в школу или садик, и проводится плановый осмотр, тогда [следы побоев] могут выявить», — сказала журналистка.

Магомед Туаев

Оригинальный источник: Кавказский Узел