Доклад: Можно ли предотвратить новые волны радикализации на Северном Кавказе?

Радикализация и ее профилактика в Чечне, Ингушетии, Дагестане и Кабардино-Балкарии

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ

Вооруженный конфликт на Северном Кавказе, то разгоравшийся, то угасавший с середины 1990-х, в последние годы заметно стихает. Вооруженное подполье, первоначально возникшее как военное крыло постсоветского сепаратистского движения в Чечне, постепенно трансформировалось в региональный джихадистский проект, объединенный в 2007 году «Имаратом Кавказ»¹ (ИК). В июне 2015 года произошла его третья реинкарнация, когда большая часть сохранившихся к тому времени групп боевиков присягнула на верность так называемому Исламскому государству Ирака и Левента (ИГИЛ)². К 2016 году к джихадистам в Сирии и Ираке присоединилось около трех тысяч радикалов с Северного Кавказа, что привело к значительному снижению числа жертв вооруженного конфликта и боестолкновений на Северном Кавказе. Однако большинство региональных экспертов и активистов опасаются, что относительное затишье носит временный характер.

Риск возобновления активного противостояния реален, в связи с этим российские федеральные и местные власти должны повысить эффективность действий, направленных на предотвращение новых волн радикализации и перехода ее в вооруженный джихадизм.

Эффективная профилактика предполагает системную работу с факторами и триггерами радикализации. На Северном Кавказе к факторам радикализации относятся индивидуальные социально-психологические проблемы, в том числе военные травмы, особенно характерные для Чечни, проблемные отношения в семье или со сверстниками, продолжительные стрессы, стремление ощущать свою значимость и жажда мести. Некоторые присоединялись к джихадистским группам, обычно не связанным с ИГИЛ, в стремлении защитить мирных жителей Сирии, оказавшихся в ситуации ужасающей гуманитарной катастрофы, или из превратно понятого чувства религиозного долга. ИГ виртуозно играло на самых разных чувствах — гневе, жажде мести, сочувствии, страхе перед Богом и тяге к романтике.

Важнейшую роль в процессе радикализации играет и групповая динамика. На Северном Кавказе группы друзей и сверстников, родственники, односельчане и соседи, сокамерники – наиболее типичные среды, через которые происходит знакомство с насильственными идеологиями. И, наконец, вооруженное подполье подпитывается многочисленными макросоциальными проблемами региона. Неразрешенные этнические противоречия, острая нехватка демократических процедур, особенно свободных и конкурентных выборов, и как следствие неподотчетность власти, низкое качество государственного управления и распространенные систематические и грубые нарушения прав человека значительно способствуют радикализации. Для успеха профилактической работы федеральное и региональные правительства должны устранять подобные факторы.

Подходы к противодействию радикализации в регионе имеют много общих черт, но и заметную местную специфику. Основной частью идеологической профилактики является разъяснительная и просветительская работа, которая ведется в ходе разнообразных мероприятий, через местные СМИ, публикации в соцсетях, листовки и брошюры. Региональные власти возлагают большие надежды на развитие волонтерского движения в качестве альтернативы радикализму, продвигают разнообразную патриотическую активность. Они проводят местные и региональные молодежные форумы, а также выделяют небольшие гранты для развития санкционированного государством активизма.

Самая масштабная работа по профилактике развернута в Чечне, но ее критикуют за сильную политизированность, прямолинейность, формальный характер, полное отсутствие креатива. Большое внимание уделяется восхвалению Рамзана Кадырова, попыткам запугать молодежь и взять ее под контроль.

В других республиках официальная разъяснительная работа гораздо мягче и менее политизирована, в ней учитывается больше нюансов. Министерством молодежной политики Дагестана был разработан тренинговый курс «Мирный Дагестан», который ежегодно прослушивают тысячи человек из разных городов и поселков. Власти часто проводят идеологическую работу совместно с республиканскими патриотическими организациями, военно-патриотическими клубами и поисковым движением, которое привлекает молодежь к экспедициям по поиску захоронений периода Великой Отечественной войны.

В Ингушетии и Кабардино-Балкарии идеологическая работа проводится с несколько меньшей интенсивностью, что вероятно, объясняется более низким градусом конфликтности в этих республиках. В 2018 году Комитетом по делам молодежи Ингушетии была реализована тренинговая программа «ДИЗлайк экстремизму», проводились еженедельные занятия для молодежи, где участников учили подавать заявки на федеральные форумы и гранты на реализацию активистских проектов. Благодаря этим усилиям на форуме «Машук-2018» республика получила наибольший объем грантов. В Ингушетии несколько критически настроенных имамов, включая умеренных салафитов, имеют возможность свободно вести проповеди в мечетях, в том числе озвучивать аргументы против ИГИЛ со своих религиозных позиций, что гораздо убедительнее для радикализирующейся или критически настроенной молодежи.

Кабардино-Балкария — единственная республика, где была создана министерская должность для координации профилактики радикализации. Хотя методы профилактической работы здесь так же, как везде, нередко сильно напоминают советскую идеологическую работу — мероприятия в школах, университетах и на сельских собраниях, часть чиновников, задействованных в этой сфере, начинает понимать ограниченный эффект прямой и конфронтационной разъяснительной работы и применять более опосредованные  и инновационные методы.

В целом, масштабные усилия по противодействию насильственному экстремизму привели к тому, что молодежь в регионе усвоила: насильственные джихадистские идеологии решительно осуждаются в обществе и государстве, а участие в таких группировках строго карается по закону. В последние годы региональное сообщество, занимающееся профилактикой, достаточно активно развивается, проправительственные организации получают финансовую поддержку со стороны государства.

Тем не менее проблемы остаются. Работу по профилактике власть доверяет прежде всего провластным, патриотическим организациям и традиционным религиозным лидерам, связанным с Духовными управлениями мусульман; однако они не имеют влияния на значительную часть молодежи и не пользуются у них авторитетом. В большинстве республик акторы, вовлеченные в подобную деятельность, стараются не касаться сложной социальной и политической проблематики, спорных религиозных вопросов и обходят стороной тему Сирии, порой не имея убедительных аргументов, а порой опасаясь реакции спецслужб.

Большинство респондентов Центра анализа и предотвращения конфликтов отмечало, что усилия по противодействию вооруженному экстремизму по-прежнему в значительной степени остаются формальными, скучными и довольно некачественными мероприятиями. Творческие и свежие подходы возникают там, где в дело вступают независимые НКО, преподаватели-энтузиасты или приверженные этой идее чиновники. Институализировать лучшие практики довольно сложно из-за того, что истории успеха сильно завязаны на конкретную личность или команду, и из-за нехватки устойчивых платформ для обмена опытом. Проблемой является и усталость молодежи от этой темы: идеологическая работа по предотвращению идеологии экстремизма и терроризма проводилась настолько массированно, что молодежь плохо воспринимает даже креативные программы и подходы.

Масштабная идеологическая работа и слишком активная контрпропаганда могут иметь и свои негативные последствия. Они представляют проблему радикализации более серьезной, чем она есть на самом деле, а в некоторых случаях даже способствует созданию героического образа террористических групп, противостоящих государству. Но самое главное, причины и факторы, способствующие радикализации, многочисленны и глубоко укоренены, а притягательность джихадистской пропаганды является крайне разноплановым и сложным явлением. Идеологическая работа подразумевает наличие простой причинно-следственной связи между идеологией и насильственными действиями, при этом множество других факторов, имеющих определяющее воздействие на радикализацию молодежи, остаются неразрешенными.

Политические и социальные изменения – непростая задача, решение которой требует времени, поэтому власти, система образования и гражданское общество должны параллельно искать возможность создать для молодых людей благоприятную, удовлетворяющую их жизненным стремлениям среду, что отчасти компенсирует отрицательное влияние структурных факторов. Поддержка семьи, увлекательные виды активности, направленные на подлинную самореализацию, своевременное решение психологических проблем, качественные отношения со сверстниками, социализация, обеспечивающая чувство близости с другими людьми, приключения и ощущение смысла жизни крайне важны в целях профилактики.

Наряду с идеологической работой меры по противодействию насильственному экстремизму на Северном Кавказе включают контроль над радикально настроенными людьми. Исторически «группы риска» в регионе были очерчены очень широко, и по определенным критериям в них потенциально включались все верующие салафиты. В Чечне сотрудники силовых структур систематически задерживают людей, визуально подпадающих под эту категорию. Впоследствии их часто подвергают жестокому обращению. После каждого нападения полиция Чечни осуществляет ряд «превентивных» арестов, в ходе которых задерживают десятки людей. К ним относятся как к пособникам, нередко удерживают в незаконных местах лишения свободы и, по сообщениям, часто избивают в качестве «превентивной меры воздействия».

В 2016 году в Дагестане республиканским МВД был введен так называемый профучет (превентивная регистрация) религиозных экстремистов, в разгар которого, как сообщалось, более 16 тысяч человек были внесены в соответствующую базу. Граждан, состоящих на профучете, регулярно подвергают задержаниям при пересечении административных границ, приводам в полицию и де-факто ограничению трудоустройства в госучреждениях. В марте 2017 года министр внутренних дел Дагестана сообщил, что профучет отменен, однако местные правозащитники отмечают, что неофициально он существует до сих пор. Помимо этого, «в качестве профилактики» власти Дагестана закрывали салафитские мечети и массово задерживали верующих после пятничных молитв.

Подходы на основе «мягкой силы», основанные на либерализации режима в отношении салафитов и предусматривавшие выстраивание с ними диалога, были опробованы в Дагестане (в 2010–2012 годах) и Ингушетии (с 2008 года). Необходимо тщательно и независимо оценить результаты этих подходов, а лучшие практики тестировать и в других республиках.

Силовики относят вдов и жен убитых или осужденных к тюремным срокам боевиков к еще одной группе высокого риска. В настоящее время перед Чечней и Дагестаном стоит проблема реинтеграции вдов и детей, вернувшихся из ИГИЛ. На сегодняшний день не существует системных программ по их реинтеграции и дерадикализации, а правительство каждой республики Северного Кавказа относится к ним по-разному.

В Чечне вдов и жен боевиков «Имарата Кавказ» нередко увольняют с работы, лишают социальных выплат и повергают давлению, однако к тем, кто вернулся из ИГИЛ, относятся с бóльшим снисхождением. В Дагестане вдовы, вернувшиеся из ИГИЛ, подвергаются уголовному преследованию, а вдов и жен боевиков «Имарата Кавказ» ставят на профилактический учет. В отличие от жестких подходов силовиков некоторые муниципалитеты стараются оказать им возможную социальную поддержку. В Кабардино-Балкарии и Ингушетии жен и вдов боевиков обычно не подвергают преследованиям, а их детей ненавязчиво мониторят. Более того, Ингушетия — единственная республика, заявившая о том, что работа с такими женщинами и детьми для нее приоритетна. В начале 2017 года ее руководством были созданы два общественных совета для координации работы с семьями боевиков, которые, однако, не превратились в действенные институты и, по всей видимости, существуют только на бумаге.  Конструктивная работа с вдовами и детьми бывших боевиков — очень правильное решение, нуждающееся в серьезной методической и материальной поддержке. К людям, возвращающимся из ИГИЛ, следует относиться с особым вниманием из-за тяжести их психотравм, высокой степени первоначальной радикализации и последующей идеологической обработки во время их пребывания на Ближнем Востоке.

И самое главное: профилактика распространения джихадистских идеологий не должна подменять собой разрешение конфликтов. Федеральным и местным властям необходимо проводить системную работу по устранению факторов, способствующих радикализации. В противном случае профилактическая работа приведет к косметическим изменениям, а новые волны вооруженного насилия будет сложно предотвратить.

¹ Признан террористической и запрещенной организацией в РФ

² Признан террористической и запрещенной организацией в РФ

 

Скачать полный доклад


31 января 2019