Сирия, Ливия, Карабах: зачем Россия и Турция периодически накаляют отношения, оставаясь при этом взаимовыгодными партнерами? Исследование Екатерины Сокирянской

Сирийская провинция Идлиб, последняя неподконтрольная Башару Асаду «зона деэскалации», опять во всех новостях. Вооруженные столкновения продолжаются. Одно из главных событий произошло 26 октября. По сообщениям разных источников российские военные самолеты нанесли удар по лагерю «Корпус Аш-Шам», в результате которого погибли 78 и ранены десятки бойцов группировки «Файлак-аш-Шам». Таких больших потерь за один день не было с момента перемирия, достигнутого Путиным и Эрдоганом в марте 2020 года.

Это был нерядовой удар по боевикам. «Файлак аш-Шам» — ведущая фракция Национального фронта освобождения Сирийской национальной армии, «любимая вооруженная группа Турции в Идлибе», написал в своем твиттере Омер Озкызылчик, эксперт по Сирии аналитического центра SETA, близкого к турецкому правительству. «Турция платит повстанцам, которых поддерживает в Идлибе через «Файлак». Эта группа отвечает за обеспечение турецкого присутствия в Идлибе и является важнейшей частью российско-турецкого договора о прекращении огня», — разъяснил эксперт и напомнил: представители «Файлак аш-Шам» участвуют в инициированном Россией астанинском переговорном процессе о будущем Сирии. А также в Конституционном комитете, который разрабатывает новое конституционное устройство Сирийской Республики.

Получается, что российские военные нанесли удар по признанной ею же умеренной группировке сирийской вооруженной оппозиции.

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган резко отреагировал на такой демарш: «Российская атака на силы сирийской национальной армии в Идлибе показывает, что долгосрочного мира и спокойствия в регионе не желают».

Многие эксперты посчитали: таким образом Россия показывает недовольство Анкаре за ее открытую военную поддержку Азербайджана в конфликте с Арменией вокруг Нагорного Карабаха.

Любопытно, что незадолго до удара по протурецким силам в Идлибе Владимир Путин похвалил Эрдогана за проведение независимой внешней политики. Путина не смутил даже тот факт, что несколькими днями ранее Эрдоган получил от президента Украины Владимира Зеленского орден князя Ярослава Мудрого, в том числе за «поддержку независимости и территориальной целостности Украины». «Турция не признает и никогда не будет признавать «аннексию» Крыма», — неоднократно заявлял Эрдоган.

Путин утверждает, что не видит в этом проблемы: «Это его [Эрдогана] последовательная позиция. Он не признает Крым, он не признает Нагорный Карабах», — разъяснял Путин на заседании клуба «Валдай». Позиция же России, по его словам, состоит в том, чтобы «проявлять терпение и последовательность со своей стороны». Ведь именно с Турцией Россия сумела реализовать проект газопровода «Турецкий поток», а с Европой мы «годами жуем эту тему».

Более того, Турция в пику своим партнерам по НАТО закупила у России системы ПВО С-400 и с 13 по 17 октября протестировала их на севере страны. За это США уже пригрозили Эрдогану санкциями, в случае если факт испытаний подтвердится.

«Да, проводились испытания, проводятся, — заявил Эрдоган журналистам. —  И мы не собираемся спрашивать разрешения у США, можем мы их проводить или нет. Значит, эти господа обеспокоены тем, что здесь есть оружие, принадлежащее России».

Казалось бы, жесткое пророссийское заявление.

Тогда почему Россия атаковала протурецкие группировки в Идлибе?

Какие все-таки отношения связывают Россию и Турцию — партнерства и сотрудничества или конкуренции и противоборства?

Газ, туристы и мирный атом

У России и Турции много общих и противоречивых интересов, а также и сложная история отношений. За четыре века соседства наши страны воевали минимум 12 раз, а в перерывах между войнами успешно развивали экономические связи и политическое сотрудничество.

После распада Российской и Османской империй советское руководство поддерживало движение за независимость Анатолии во главе с Мустафой Кемалем Ататюрком, основателем современной Турецкой Республики. До смерти Ататюрка в 1938 году отношения между странами развивались в дружественном ключе, однако затем Турецкая Республика вошла в состав НАТО и в период холодной войны оказалась в противоположном лагере вместе с западными странами. Но сотрудничество продолжалось и в 60-е, и в 70-е годы: СССР помогал Турции создавать стратегическую для ее развития тяжелую промышленность, передавая необходимые технологии, которыми западные страны делиться не спешили.

После распада СССР отношения России и Турции стали бурно развивать как в экономической, так и в культурной сферах. Вот несколько ключевых фактов.

Сегодня ежегодный объем торгового оборота между нашими странами достигает 26 миллиардов долларов в год.

До «самолетного кризиса» 2015 года, когда турецкие ПВО сбили российский военный самолет, Турция покупала у России более половины потребляемого ею газа, с 2007 года став вторым по объему потребителем российского топлива.

По данным Министерства туризма Турции, из 51 миллиона туристов, посетивших страну в 2019 году (последний год до пандемии), 7 миллионов были россиянами.

Россия импортирует из Турции бытовую технику и оборудование, одежду, обувь, текстиль и сельскохозяйственные продукты. Турецкие строительные фирмы прочно укоренились на российском рынке и с конца 1980-х (когда их пригласили в Россию в рамках межправительственного газового договора) выполнили контрактов на сумму свыше 82 миллиардов долларов, в том числе турки строили и объекты зимней Олимпиады в Сочи-2014 и Чемпионата мира по футболу-2018. Российские контракты составляют 20% всех строительных проектов Турции за рубежом.

Россияне скупают недвижимость на турецком побережье, а российско-турецкие браки исчисляются тысячами.

С начала эпохи Путина — Эрдогана экономическое сотрудничество не только расширилось, но и стало более глубоким и политизированным. Особенно это заметно в последнее десятилетие.

Начиная с 2010 года наши страны подписали ряд важных межправительственных договоров. Среди них строительство Россией первой в Турции атомной электростанции «Аккую» стоимостью в 22 миллиона долларов. Для Турции он стратегически важен, у нее нет собственных технологий в области атомной энергетики. В этом году началось строительство уже второго блока АЭС с установленной мощностью в 4800 МВт. Предполагается, что в итоге станция будет производить около 35 млрд кВт*ч в год.

В конце 2014 года Россия отказалась от проекта газопровода «Южный поток» через Болгарию и в 2016-м запустила альтернативный «Турецкий поток», который позволил России в обход Украины снабжать газом перспективного турецкого потребителя. Кроме того, по мнению специалистов, с 2011 года Россия инвестирует в такие отрасли, как энергетика, металлургия, банковские услуги и автомобильную промышленность, что позволяет ей не только получать большую прибыль, но и иметь бóльшие рычаги воздействия на Турцию.

Одновременно с этим эпоха Эрдогана — Путина привнесла новые серьезные политические разногласия в российско-турецкие отношения.

В большинстве внешнеполитических конфликтов с участием России Турция не разделяла ее позицию. Так, Анкара не признала независимость Южной Осетии и Абхазии, так же, как и присоединение Крыма к России, более того, правительство Эрдогана регулярно выражает серьезную озабоченность в связи с арестами и обысками активистов из числа родственных туркам крымских татар.

Самым серьезным испытанием российско-турецких отношений стал политический кризис в Сирии, в котором Россия поддержала Башара Асада, а Турция приняла сторону оппозиции.

В сирийском Идлибе до сих пор сохраняется риск прямого российско-турецкого военного столкновения.

В последний год к проблеме Сирии добавились еще две войны, в которых интересы двух стран пока кардинально расходятся.

Сирия

Навеянные «арабской весной» протесты в Сирии начались в марте 2011 года, изначально они носили мирный характер и выдвигали требования сменяемости власти, борьбы с коррупцией, полицейским беспределом. С самого начала Башар Асад избрал тактику подавления: массовые разгоны, жестокие задержания и пытки демонстрантов вплоть до летальных исходов прокатились по протестным регионам. Когда это не дало результата — в ход были пущены войска, фактически ознаменовав собой начало гражданской войны. Оппозиция стала вооружаться, давать отпор и объявлять не подчиняющейся правительству в Дамаске одну территорию за другой.

После начала полномасштабных военных действий в соседнюю с Сирией Турцию хлынул огромный поток беженцев. Эрдоган открыл границу — почти 4 миллиона сирийцев оказались на турецкой стороне. С тех пор Турция, как страна, принявшая самое большое количество сирийских беженцев, и как ключевой региональный игрок, старалась активно влиять на происходящее у соседа.

С момента первых расстрелов демонстрантов военными Эрдоган осудил правительство Сирии, а через некоторые время начал открыто добивался отставки Асада, в том числе финансируя и вооружая антиасадовскую оппозицию. На этом раннем этапе конфликта в 2011–2013 годах турецкие интересы в значительной степени совпадали с американскими.

Вашингтон также стремился к смене правительства Асада, к которому у него были свои претензии, связанные с угрозами Израилю (поддержка движения ХАМАС и шиитской партии «Хезболла»), близостью к Ирану и вмешательством во внутренние дела Ливана. США и Турция вели активную совместную работу в Сирии, в том числе и по скорейшему избавлению страны от президента Асада, воевавшего с собственным населением.

Однако позиция Турции в Сирии формируется далеко не только исходя из гуманитарных соображений. Камнем преткновения стал ключевой для Анкары «курдский вопрос» —

именно он привел к углублению противоречий с США и сближению Турции с Россией. Курдский сепаратизм — большая застарелая внутриполитическая проблема Турции. Анкара — жесткий противник идеи курдской автономии.

Напомним, курды — разделенный народ, насчитывающий более 30 миллионов человек, около 18 из которых проживают в Турции. В силу различных исторических обстоятельств курды так и не сумели создать собственного современного государства. Однако многие курды не оставляют мечту об этом — а некоторые готовы за нее умирать.

С 1984 года на юго-востоке страны турецкое правительство ведет ожесточенную вооруженную борьбу против Рабочей партии Курдистана (РПК). Партия признана террористической как в Турции, так и в странах ООН и ряде других стран, но не в России. За 36 лет конфликта погибли около 40 000 человек с обеих сторон. РПК и аффилированные с ней организации, такие как «Ястребы освобождения Курдистана», взяли на себя ответственность за целый ряд терактов в Турции, например, за взрыв на автобусной станции в центре Анкары в марте 2016 года, в результате которого 37 человек погибли и 125 были ранены.

На фоне «арабской весны» и в ходе последующего конфликта сирийские курды (около 1,5 миллиона человек), многие годы бывшие в Сирии дискриминируемым меньшинством, начали создавать структуры самоорганизации и самостоятельно регулировать жизнь на своих территориях. Перспектива объединения усилий сирийских курдских ополчений с турецкими напрямую угрожает интересам Турции. Поэтому Турция стремится взять под контроль приграничные территории с Сирией и делает все, чтобы не допустить там возникновения курдской автономии. Приоритет Турции — борьба с курдскими отрядами народной самообороны YPG, самым крупным военным формированием курдско-сирийского альянса СДС (Союз демократических сил). Турция считает YPG подразделениями турецкого РПК, а значит, террористами, в YPG эту связь отрицают.

С самого начала войны Турция предлагала создать так называемую зону безопасности на северо-востоке Сирии вдоль границы с Турцией, оттеснить из нее курдские силы, разместить там часть находящихся в Турции сирийских беженцев и отряды вооруженной сирийской оппозиции. Однако США такой план не поддержали, напротив, в своей борьбе с возникшим в 2014 году «Исламским государством» (запрещено на территории РФ) сделали ставку на курдские подразделения, проявившие высокую боеспособность и мужество в борьбе с ИГИЛ и, естественно, ожидавшие получить за это политические дивиденды.

Сотрудничество США и Турции совсем разладилось после попытки военного переворота в Турции в ночь с 15 на 16 июля 2016 года,

организатором которого считают проживающего в США религиозно-политического деятеля Фетхуллаха Гюлена.

Страны Запада не проявили должной, с точки зрения Анкары, поддержки руководству Турции, США же и вовсе отказались выдать Гюлена, в отличие от России, которая полностью поддержала Тайипа Реджепа Эрдогана и резко осудила попытку переворота. Кроме того, Запад все чаще стал критиковать руководство Турции за усиление авторитарных тенденций, немотивированные аресты оппозиционеров, курдских политиков, журналистов, юристов и другие нарушения прав человека. После путча Эрдоган взял курс на политику, подчеркнуто независимую от США.

В этот период на фоне присоединения Крыма и войны в Донбассе отношения России и Запада также заметно ухудшились.

В итоге Путин и Эрдоган получили твердую основу для укрепления отношений — крайне напряженные отношения с Западом и абсолютный приоритет сохранения своих режимов.

В сентябре 2015 года Россия вступила в войну в Сирии на стороне правительственных сил, оказавшись с Турцией по разные стороны баррикад. Первым трагическим результатом несогласованности действий сторон стал инцидент 24 ноября 2015 года, когда российский бомбардировщик Су-24М был сбит вблизи сирийско-турецкой границы ракетой «воздух — воздух», выпущенной самолетом F-16 турецких ВВС.

Анкара утверждала, что самолет пересек государственную границу Турции и получал неоднократные предупреждения. Российская сторона заявляла, что самолет находился в воздушном пространстве Сирии и никаких предупреждений не получал. Несмотря на то, что экипажу удалось катапультироваться, один из летчиков погиб под огнем с земли.

Россия отреагировала очень жестко: ввела экономические санкции против Турции, включая запрет на поставку овощей, фруктов, мясного сырья, ввела визовый режим, выслала многих проживающих в России турецких граждан и ограничила трудовую деятельность турок в России. Были запрещены также чартерные рейсы между Россией и Турцией и введены ограничения на продажу туристических путевок. Этот эпизод привел к самому масштабному кризису в российско-турецких отношениях в новейшей истории двух стран. И хотя санкции намеренно не затрагивали энергетический сектор, после этого кризиса Турция сделала ставку на диверсификацию поставок природного газа из России и продолжает ежегодно снижать свою зависимость от российского топлива (например, в 2019 году импорт газа упал до 33% от всего потребляемого объема).

Однако в конце 2016 года президент Эрдоган направил письмо с извинениями Владимиру Путину, и Турция стала присматривается к возможным путям сближения с Россией по вопросу Сирии.

В результате в 2016–2017 годах Турция смогла провести семимесячную военную операцию «Щит Ефрата», направленную против ИГИЛ и YPG. В ходе операции Анкара отбила у джихадистов города Джараблус, Аль-Баб и Дабик и установила контроль над приграничным участком протяженностью около 100 километров, оттеснив от своей границы сирийских курдов и отрезав курдский район Африн, расположенный на северо-западе страны, от курдских же районов Кобани и Джазиры на северо-востоке. Таким образом, турецкая армия не дала курдским силам возможности создать коридор, соединяющий контролируемые курдами территории.

Несмотря на призывы главы представительства Сирийского Курдистана Роди Осман к России оказать давление на Турцию и прекратить обстрелы курдских районов, Москва не вмешалась. Российские эксперты считают, что «Щит Ефрата» был согласован с Путиным, для чего Эрдоган специально летал в Санкт-Петербург на экономический форум. Взамен Эрдоган пообещал Путину помощь в борьбе с джихадистами из бывшей Джабхат-ан Нусры (запрещена на территории РФ) в Алеппо.

В 2017 году Турция, вдохновленная сотрудничеством в рамках «Щита Ефрата», стала участником астанинского формата по урегулированию сирийского кризиса совместно с Россией и Ираном. Переговоры были инициированы Россией. «Астанинская тройка» договорилась о создании на территории Сирии четырех «зон деэскалации», Турция стала ответственной за северо-восточную — «идлибскую», включающую приграничные территории провинции Идлиб, части провинций Латакия, Алеппо и Хама.

При этом Эрдоган продолжал свою борьбу с Асадом и даже в разговорах с Путиным не стеснялся называть Асада «убийцей».

Несмотря на жесткость риторики, Эрдоган мало что смог сделать, чтобы остановить применение силы или смягчить удар по гражданскому населению во время военных операций асадовских войск совместно с ВКС России по установлению контроля над зонами деэскалации в Восточной Гуте и Дераа.

Зато в январе-марте 2018 года Турция смогла провести еще одну военную операцию против курдских отрядов под названием «Оливковая ветвь». В результате этой операции силами авиации и пехоты курдские вооруженные формирования YPG были вытеснены из стратегически важного района Африн и крупных населенных пунктов Раджу, Бюльбюль и Джандарис. Операция была в значительной степени спровоцирована заявлением США о создании 30-тысячного вооруженного формирования Сирийских демократических сил (SDF), куда вошли бы курдские ополчения с целью контроля территорий, близких к границам с Турцией.

Президент Эрдоган заявил, что курдские бойцы создают для Турции реальную и постоянно растущую угрозу и Анкара проведет операцию против тех, «кто атакует ее приграничные районы» и пытается создать «террористический коридор». Турецкая авиация и сухопутные войска действовали совместно с протурецкими силами Сирийской свободной армии, около 167 тысяч мирных жителей бежали из зоны военных действий.

Реакция России ограничилась выражением озабоченности в связи с проведением военной операции. Эрдоган же заявил, что согласовал с Путиным ее проведение, Москва не комментировала это. В первый день операции Россия передислоцировала своих военнослужащих из Африна для исключения провокаций и непредвиденных ситуаций. Стороны сохраняли контакт, в разгар операции президенты провели телефонные переговоры. Эксперты считают, что Россия дала Турции возможность осуществить очередную операцию против YPG взамен на продолжение продвижения сил Башара Асада в глубь идлибской зоны деэскалации и установления контроля над частью территории, а также на участие протурецких группировок в переговорном процессе в Сочи.

Участие ВКС и подразделений военной полиции России переломили ход гражданской войны в Сирии в пользу правительства Башара Асада, который вернул контроль над большей частью страны путем жестких военных операций, приведших к массовым жертвам среди мирных жителей.

Турции приходится с этим мириться, однако она старается максимально сохранить свои позиции в Идлибской зоне, чтобы предотвратить новые потоки беженцев на свою территорию и сохранить влияние на будущую политическую конфигурацию Сирии через подконтрольные ей силы оппозиции.

И Россия, и Турция учли горький урок 2015 года и стараются избегать непредвиденных столкновений в Идлибе. Тем не менее во время последней фазы российско-сирийской операции зимой 2020 года Россия и Турция снова подошли в опасной черте. 28 февраля сирийские ВВС нанесли удар по турецким военным, убив и ранив десятки солдат. Турция сочла, что эта атака была невозможна без санкции России, и в ответ провела военную операцию возмездия, уничтожив большое количество солдат и единиц военной техники сирийской армии. Россия не вмешалась и таким образом постепенно восстановила хрупкий баланс в отношениях с Анкарой.

Ливия

В 2019 году Ливия стала еще одной страной, где Россия и Турция оказались по разные стороны баррикад. «Арабская весна» в августе 2011 года положила конец 42-летнему периоду правления полковника Каддафи, а в октябре Братский вождь и лидер первосентябрьской Великой революции Социалистической Народной Ливийской Арабской Джамахирии Муамар Каддафи был жестоко убит протестующими.

Кадры самосуда над Каддафи потрясли Владимира Путина, поддерживавшего с ним теплые личные отношения. Кроме того, во время официального визита в Триполи в 2008 году президент России простил Ливии долг в 4,5 миллиарда долларов в обмен на заключение нескольких многомиллиардных контактов и политических соглашений. Таким образом, смерть Каддафи была не просто по-человечески шокирующей, но и принесла большие финансовые потери российским компаниям, прежде всего «Татнефти», «Газпрому» и РЖД.

После смерти Каддафи Ливия погрузилась в гражданскую войну и стала прибежищем радикальных и джихадистских групп, включая ИГИЛ. В конце 2015 года мирный процесс под эгидой ООН привел к власти правительство национального согласия Фаиза аль-Сарраджа, которое по сей день считается международно признанным. Однако на востоке страны власть контролирует заседающий в городе Табрут парламент Ливии (Палата представителей), который не признает правительство Сарраджа.

Аль-Саррадж заключил с Эрдоганом ряд экономических контрактов, обеспечивающих турецкие энергетические интересы в Восточном Средиземноморье, а также военное соглашение о сотрудничестве, по которому Турция может ввести в Ливию войска, если ее попросит правительство. Без поддержки Ливии Турция не может отстоять свои стратегические интересы в Восточном Средиземноморье, и потому Анкара делает все для сохранения правительства Аль-Сарраджа.

Интересы же России здесь другие. Силами бойцов ЧВК «Вагнера», частной военной компании, официально существование которой и связь с ней Москва не признает — Россия поддерживает военных противников аль-Сарраджа на востоке, сохраняя близкий контакт с бывшим соратником Каддафи фельдмаршалом Халифа Хафтаром, ярым противником исламистов. В 2016 году Хафтар дважды побывал в Москве, встречался с министром обороны Сергеем Шойгу, министром иностранных дел Сергеем Лавровым, а также с главой Совбеза Николаем Патрушевым. В 2017 году он снова прилетал на консультации в Москву. В апреле 2019 года Хафтар предпринял попытку военного штурма столицы Ливии Триполи с целью захвата власти. Планам Хафтара помешал Эрдоган, оказавший военную помощь правительству Аль-Сарраджа.

Карабах

Последней войной, на которой российские и турецкие интересы столкнулись непосредственно, стала эскалация конфликта в Нагорном Карабахе.

Нагорный Карабах является международно признанной территорией Азербайджана, но с 1992 года его территория и территория семи прилегающих к нему оккупированных азербайджанских районов контролируется самопровозглашенными армянскими властями. Ожесточенные бои в Карабахе и на прилежащих территориях идут уже больше месяца. Явное преимущество Азербайджана на земле и в воздухе в значительной степени обеспечено политической и военной поддержкой Турции, которая в последние годы всерьез вкладывалась в обучение и оснащение азербайджанской армии, а также поставляла ей оружие. Согласно опубликованным в последнее время документам, в Нагорно-Карабахской области также присутствуют наемники из Сирии, которые вряд ли могли оказаться на Южном Кавказе без помощи Турции. Однако Анкара это отрицает.

Очевидно, что в этом конфликте решающей будет роль России. Однако Азербайджан требует участия Турции в любых мирных переговорах.

В целом Москва не против участия Турции, но сугубо в качестве члена Минской группы, которую возглавляет Россия, Франция и США.

Очевидно, Россия не намерена пускать Турцию к себе в подбрюшье и терпеть усиление турецких позиций на Кавказе. Именно поэтому российская атака в Сирии по лояльным Турции силам оппозиции выглядит как чувствительный щелчок заигравшемуся партнеру. И в своей привычной манере Москва не будет эти действия комментировать.

«Оптимальный алгоритм»

Итак, несмотря на серьезные геополитические разногласия и даже участие в трех войнах по разные стороны баррикад Россия и Турция умудряются сохранять высокий и достаточно стабильный уровень сотрудничества.

«Наши страны и руководители […] нашли оптимальный алгоритм взаимодействия, позволяющий концентрироваться прежде всего на наших общих интересах, а на разногласия смотреть именно с точки зрения, позволяющей, как правило, снимать их с повестки дня, «встречаясь на полпути», — объяснил посол РФ в Анкаре Алексей Ерхов «Интерфаксу».

Некоторые эксперты объясняют успешную эквилибристику российских и турецких властей разделением разных сфер взаимодействия на блоки, каждый из которых имеет свою логику и по возможности минимально влияет на другие, кроме острых кризисных ситуаций. Другие считают, что залог успеха — в «буферах», тех самых крайне значимых для одной из сторон проектов, которые другая позволяет реализовать (например, строительство АЭС для Турции или покупка члена НАТО российских С-400 для России).

Важно и то, что стороны уважают «красные линии» друг друга и, например, не пытаются вмешиваться во внутриполитические проблемы. В России проживают миллионы тюрок и мусульман, но Анкара не стремится манипулировать их проблемами, в то время как Россия не пытается всерьез заигрывать с курдским движением в Турции.

Успеху российско-турецких отношений можно, наверное, найти, и более простое объяснение — деидеологизированность и жесткая прагматика (по сути, размен и бартер) а также общее желание создать противовес западным странам.

Деидеологизированность вообще отличает российскую внешнюю политику на Ближнем Востоке, что позволяет Москве одновременно сотрудничать, например, с враждебными друг другу Ираном и Израилем. При этом Реджепа Тайипа Эрдогана совсем аполитичным прагматиком не назовешь, у него есть амбиции глобального лидера мусульман-суннитов, да он им и является для многих умеренно-консервативных мусульман (включая российских). К тому же Эрдоган по статусу должен быть глобальным лидером тюрок, иначе потеряет поддержку собственных националистов. Путину это понятно, поэтому он не реагирует остро на заявления Анкары о статусе Крыма и нарушениях прав крымских татар.

Сложно сказать, насколько стабилен такой альянс. Умение найти взаимную выгоду и уступить — полезные навыки, и если стороны выработали формат взаимодействия в сложнейшем сирийском конфликте, то в Ливии, где интересы обеих стран менее принципиальны, они при желании смогут быстро найти компромисс.

Вопрос Карабаха чувствительнее. Россия считает Южный Кавказ сферой своих интересов. Турция ссылается на международное право и на легитимность своей роли в защите интересов азербайджанских турок и, очевидно, не намерена терять шанс вернуть Карабах под юрисдикцию Азербайджана.

С учетом того, что интересы отстаиваются в ходе активных военных действий, риск случайных столкновений, «самолетных кризисов», эмоциональных реакций и просто не до конца контролируемых факторов, способных повлечь за собой эскалацию, повышается многократно.

Еще один важнейший аспект российско-турецких отношений связан с надвигающимся финансовым коллапсом в экономике Турции. Ситуация стремительно ухудшается, и аналитики прогнозируют, что без внешней финансовой помощи Турции не обойтись. Масштабы турецких потребностей России не по карману, в МВФ Эрдоган обращаться не станет, скорее будет искать помощи западных стран.

Избрание Джо Байдена для сегодняшнего руководства Турецкой Республики неблагоприятно.

Байден еще во время предвыборной кампании заявил, что «очень озабочен» политикой Эрдогана и будет поддерживать турецкую оппозицию, займет более жесткую позицию по курдскому вопросу и в целом «не будет продолжать с ним заигрывать так, как это происходит сейчас». Байден также считает, что Турция не хочет в своей политике полагаться на Россию.

Значит ли это, что с Байденом Эрдоган не сможет договориться? Не значит. Просто цена вопроса может оказаться высокой и невыгодной для руководства России.

Екатерина Сокирянская

Оригинальный источник: Новая газета